— Именно так и оправдывался Сол, когда письмо было ему предъявлено следователем во время дознания, — сказал Хамблби и покачал головой. — Но только это ему не помогло.

Фэн еще раз внимательно посмотрел на листок. Внезапно он поднял взгляд и прищелкнул пальцами:

— Только не говорите мне, что 6 мая 1951 года было воскресенье.

— В самую точку! Вот именно — воскресенье. Все пабы в Уэльсе были закрыты. Хэрри не смог бы раздобыть и глотка виски. Это определенно указывает, что письмо было датировано на американский манер и написано 5 июня — через четыре недели после того, как его поглотила якобы пучина морская. Ясно как дважды два, что они смошенничали, чтобы получить деньги по страховому полису.

Хэрри укрылся где-то в тех же краях, неподалеку от лечебницы. Ему нельзя было даже носа показывать на люди, чтобы кто-нибудь случайно его не узнал. Беда в том, что терпение не относилось к числу добродетелей, которыми наделила его природа. Уже очень скоро ему порядком осточертело сидеть в четырех стенах. А у Сола к тому времени уже созрела идея, что страховкой совсем не обязательно делиться. Скрытно, глубоко ночью они вернулись в Бриксэм, снова вышли в море на своем шлюпе, и уж на этот раз бедолага Хэрри действительно полетел за борт и утонул.

— И вы сумели доказать, что его убил брат? — спросил Джервас Фэн.

— Как только наше внимание было сконцентрировано на периоде после 5 июня, мы оказались на верном пути. Должен признаться, нам повезло. Сол имел неосторожность покрыть каюту шлюпа новым слоем лака. Было это в конце мая. Поверх нового слоя мы после тщательных поисков обнаружили пятна человеческой крови. Крошечные, едва заметные, но этого оказалось достаточно, чтобы установить группу. Она оказалась той же, что и у Хэрри, а ведь она у него была редчайшая. Были обнаружены и некоторые другие детали, которые вполне убедили присяжных в виновности Сола. Свои дни он окончил на виселице…