– А кто это?

– Он служит в бухгалтерии нашего посольства и оказывает нам кое-какие мелкие услуги... Сам он пуштун и говорит на этом языке. В Ландикотале живет его брат.

Петляя по извилинам Хайберского прохода, серый «плимут» поднимался вверх, оставив позади Пешаварскую равнину и форт Джамрод. Вид вокруг был феерический. Малко подумал о британской колониальной армии, которая век назад потеряла здесь несколько полков... Почти на каждом повороте на черных и охровых скалах были установлены мемориальные доски, воздающие должное их героизму: «2-ой Пенджабский полк», «1-ый полк Хайберских стрелков». Томас Сэндс дремал с момента отъезда: ночью, до самого рассвета, он передавал в Вашингтон зашифрованный доклад с бесконечным количеством страниц. Что касается пленки, то ее было решено отослать дипломатической почтой из Кабула. Охрана предусматривалась как для транспортировки бриллианта Куинур... В лихорадочном нетерпении он разбудил Малко в семь часов. Их уже ждал Якуб с посольским «плимутом». Это был маленький человечек с лицом оливкового цвета, крючковатым носом, умными и лукавыми глазами, молчаливый, как карп...

Между тем дорога перешла в пустынное плато, окаймленное высокими острыми скалами. На самом дальнем отроге прилепилось несколько домиков. Якуб обернулся:

– Это Ландикотал, сэр.

Несколько минут спустя машина остановилась на маленькой грязной площади, кишащей людьми, напротив четырехэтажного облезлого здания, именуемого «Хайбер-отель». Ландикотал гнездился на высоте 3518 футов. Небольшой лабиринт грязных зловонных улочек, застроенных саманными домишками, подлинная Мекка пакистано-афганских контрабандистов. В Ландикотал стекались все горные тропинки.

Вслед за Якубом Томас Сэндс и Малко углубились в базарные улочки за площадью. Как обломки черной магмы, на веревках висели облепленные мухами куски мяса. То и дело встречались пуштуны с ружьем наперевес или с пистолетом за поясом. За прошлый год здесь было совершено семнадцать убийств. Пуштуны свято соблюдали старинный афганский завет: «Лучше вернуться домой в крови, чем живым и здоровым трусом».