Она проводила меня в маленькую комнатку неподалеку. Тут было несколько книжных полок, небольшой столик, топчан без постели и старенький стальной кабинетный сейф, стоящий в его изголовье, словно надгробный камень. Я повернулся к Джин.

— Ваш муж обычно спал тут?

— Вы задаете не тактичные вопросы...

— Привыкайте, миссис. Я так понимаю, что тут.

Она покраснела.

— Он вечерами разбирается со своей картотекой и не хочет мне мешать...

Я попробовал вытащить верхний ящик сейфа. Он был заперт.

— Что это за картотека?

— Дело отца.

— Картотека дела отца?

— Да. Стенли собирает все, что ему удается узнать об отце. Собственно, очень немногое, зато множество ложных следов. Он пишет письма, встречается с десятками людей. Не теряет надежды напасть на какой-нибудь след. Это его главное занятие в последние годы. Ну, по меньшей мере, я знаю, где он проводит вечера, — с иронией завершила она.

— Что за человек был этот его отец?

— Собственно, я этого не знаю. Смешно, но при всей этой горе корреспонденции, — она стукнула кулачком по сейфу, — Стенли практически о нем не говорит. Он иногда молчит очень подолгу. Ну, а его матушка еще дольше. Я знаю только, что он был пехотным капитаном где-то на Тихом океане, у Стенли есть его фотография в мундире. Симпатичный мужчина с чудесной улыбкой.

Я осмотрелся. На стенах, выложенных деревянными плитками, не было ничего, кроме календаря, свидетельствовавшего о том, что все еще стоит июнь.

— А где он держит фотографию отца?

— Носит с собой, запаянную в пластик, чтоб не испортилась.

— А от чего она могла бы испортиться?

— От показывания людям. У него еще есть фотографии отца за игрой в поло, в теннис, у мачты яхты.

— Должно быть его отец был очень богат.

— Достаточно. Во всяком случае, свекровь ни в чем не испытывает недостатка.

— И все-таки, свекор покинул и состояние, и ее ради другой женщины?

— Видимо, так.