Это прозвучало, как обвинение, под тяжестью которого она опустила голову.

— Кто-то наговорил вам о нас...

— Вы.

— Я ничего не говорила о свекрови. И ни о какой блондинке...

— Мне казалось, что говорили.

Джин задумалась, это было ей к лицу — она расслабилась и исчезло напряжение, сковывавшее все ее тело.

— Понимаю, вчера вечером, после моего звонка, Валлеры позвонили вам из Тахо и рассказали обо мне. Что Лаура вам сказала? Или это был Боб?

— Ничего. Они мне не звонили.

— Ну так откуда же вы знаете, что это блондинка?!

— Всегда найдется какая-нибудь блондинка...

— Вы смеетесь надо мной, — сказала она неожиданно по-детски. — Это не слишком хорошо в такую минуту.

— Ну ладно, я ее видел, — произнося это, я понял что становлюсь свидетелем, ее свидетелем, и что с этими словами улетучивается последний шанс не впутываться в ее жизнь. — Она была в машине, когда они уезжали отсюда.

— Почему же вы ничего мне не сказали?! Я задержала бы их!

— Каким образом?

— Не знаю... — она разглядывала свои руки, неожиданно лицо ее перекосила жалкая улыбка. — Я могла бы выйти с транспарантом «Жена». Или броситься под автомобиль. Или написать президенту...

Я прервал ее, боясь истерики.

— Ну, по крайней мере, он ничего не прячет. Кроме того, с ними Ронни, значит, они не слишком могут...

Я не окончил фразу, Джин тряхнула хорошенькой головкой.

— Я не знаю, что они могут! И меня именно это и беспокоит, что они не прячутся! Я их обоих совершенно не понимаю, честное слово! Он привез ее вчера с работы и оставил обедать, ничего мне не объяснив. Она, наверное, была под действием чего-то, потому что отвечала совершенно невпопад.

— Где работает Стенли?

— В страховой фирме, в Нортридже. Мы там живем. Но она там не работает, ее и дня бы не держали... Возможно, студентка или даже школьница. Она очень молода...

— Что значит «очень»?