В комнате повисла тишина. Эти двое не очень ладили. Майор Таунсенд уставился на огонек газовой горелки, он сосредоточенно думал о человеке, находившемся в соседней комнате. Зазвонил телефон.
— Да, сэр? Очень хорошо, сэр. Ваш секретарь распорядится насчет машины? Благодарю вас, сэр.
Бонд не сменил позу, он так и сидел прямо, держа в руках «Таймс», даже не развернув газету.
— Ну вот, все и это устроено, — беспечно произнес майор Таунсенд. — М. передает, что он бесконечно рад найти вас в полном здравии. Он освободится через полчаса. Машина будет здесь минут через десять. И начальник штаба спрашивает, не сможете ли вы после встречи с М. отобедать с ним.
Джеймс Бонд впервые улыбнулся. Улыбка вышла жалкой, глаза оставались пустыми.
— Очень мило с его стороны. Передайте, пожалуйста, что я вряд ли скоро освобожусь.
2. Внимание!
Начальник штаба стоял перед столом М.
— Я бы этого не делал, сэр, — твердо сказал он. — С ним могу встретиться я или кто-нибудь еще. Что-то мне во всем этом не нравится. Я думаю, 007 — сумасшедший. Без сомнения это он. Начальник отдела безопасности подтвердил, что отпечатки пальцев точно совпали с картотечными. И все фотографии абсолютно идентичны, и записи голоса. Но слишком много такого, что не сходится. Этот поддельный паспорт, что мы нашли в его номере в «Ритце», например. Ну, хорошо. Он хотел вернуться в страну без шума. Но сработано чересчур аккуратно. Типичный образчик, сделанный в КГБ. И последняя въездная виза в Западную Германию — позавчерашняя. А почему бы не явиться там на пост «Би» или «Дабл-ю». Ведь тамошние резиденты — его друзья, особенно 016 в Берлине. И отчего это он не отправился сразу взглянуть на свою квартиру? У него там кто-то вроде экономки, шотландка по имени Мэй, которая все время клялась, что он жив, и содержала квартиру на свои сбережения.