– Остановитесь! Довольно драться! Подойди и помоги мне.

Пат неохотно прекратил преследование и наклонился, чтобы позаботиться о поверженном священнике.

– Можете ли вы встать, отец? – спросил он, подкладывая руки под жирные плечи священника, одетого в черное.

Священник заорал от боли:

– Матерь Божья!

Казалось, его колено или сломано, или сильно вывихнуто. Пат встал позади массивного священника и приподнял его за плечи.

– Обопритесь на здоровую ногу, отец, – посоветовал он, недовольно ворча из-за удивительной тяжести его тела.

После нескольких попыток священник оказался на ногах, но от слабости прислонился к полуразрушенной платформе.

– Ты – добрый малыш, – сказал он. – Бог зачтет тебе это милосердие.

Пат выглядел обиженным.

– Послушайте, я хочу оказать вам помощь, но оставьте при себе эту чепуху о Святом Джо! Простите меня, отец, но мне и так довольно долго забивали этой ерундой голову. Сыт ею по горло!

Он предложил мускулистую грязную руку расстроенному священнику, а другой обнял его за предполагаемую талию, чтобы обеспечить надежную поддержку.

Они пошли, как члены команды, участвующей в бегах на трех ногах, вниз по Томпсон-стрит в направлении Хьюстона, пересекли широкую улицу и двинулись дальше, к Грэнд-стрит.

– К какой церкви ты принадлежишь? – спросил отец Раймундо. Его рука, касающаяся Пата, была теперь горячей и потной.

– Я не принадлежу никому и ничему. Сам забочусь о себе.

– Мне просто хотелось спросить...

Отец Раймундо вдруг замолчал, одумавшись.

Когда они добрались до пасторского дома – чистенького особняка из песчаника с окрашенными в белый цвет деревянными частями, расположенного на боковой улице за коричневым кирпичным готическим Собором, толстый священник был весь покрыт потом от боли и пыхтел от усталости.