Молодой человек пробился в середину толпы, заполонившей все ступени парадной лестницы. Толпа стала еще более плотной в тесном фойе здания, построенного для кардинала Ришелье. Когда-то здесь играл Мольер.

Николя ощутил удовольствие, которое всегда испытывал, оказываясь в храме музыки. Были слышны приветственные возгласы. Люди рассматривали программки и в это переменчивое военное время страстно обсуждали все новости — правдивые и ложные.

В тот вечер разговоры велись на несколько тем: о том, что церковникам пора обратиться к королю с делом об Обществе Иисуса, о шатком здоровье мадам де Помпадур и о недавних победах генералов — особенно принца Карамана, чьи драгуны в сентябре отбросили пруссаков за Везер. Также обсуждали победу принца Конде, но эта новость еще не подтвердилась.

Все эти люди в блестящем атласе месили ногами грязь мостовой. Контраст между роскошью одежд и невыносимым запахом — воска, грязи и лошадиного навоза — приводил в замешательство.

Зажатый в середине толпы, Николя ощутил привычный запах, ударивший ему прямо в ноздри, — испарения. Едкая вонь поднималась с земли, смешиваясь с ароматами румян и дешевых свечей, но все это не могло перебить еще более кислый и резкий запах немытых тел.

Нескольким дамам стало дурно, и они яростно размахивали веерами или вдыхали нашатырь из крошечных флаконов.

Николя удалось выбраться из толпы и протиснуться через гвардейцев, охранявших подступы к лестнице. Сегодня он пришел в Оперу не для развлечения, а по долгу службы. Месье де Сартин приказал ему следить за происходящим в зале. Дневное представление не было рядовым спектаклем. На нем собирались присутствовать мадам Аделаида, дочь короля, и ее свита.