“Мастер на все руки” доктора Адлера получил в свое время травму головы, хотя на ринге никогда не бывал. В 30-е годы он был лидером партии сельскохозяйственных рабочих-сезонников. И во время стачки штрейкбрехеры “починили” ему мозги. После этого он расстался с политикой. Теперь ему было 54 года, лицо его было изрыто оспой, а около глаз виднелись шрамы. Доктор звал его Стабсом.

Паркер действительно нашел его на кухне. Стабс сидел за столом, держа обеими руками белую кофейную чашку. Повариха Мей читала какой-то роман.

— Вам приказано отвезти меня в “линкольне”, — обратился к Стабсу Паркер.

Стабс метнул в его сторону недовольный взгляд.

— У нас только “крайслер”.

— А ты случайно не дурачишь меня, приятель?

— Нет, — ответила за него Мей и повернулась к Стабсу. — Поезжай в город. Он хочет, чтобы ты его отвез. Она смерила Паркера взглядом.

— Это распоряжение доктора?

— Конечно.

Стабс нехотя отделился от стола.

— Никогда не водил “линкольн”. Куда вам ехать? Мей снова вмешалась.

— В город, Стабс, в город. Да еще, я думаю, с грузом.

— Да замолчишь ты наконец, ведьмища! — не выдержал шофер и повел гостя через кухню к черному ходу. Здание самой больницы было деревянным, а гараж располагался отдельно в кирпичном сарае, слева от главного корпуса.

Паркер погрузил на заднее сиденье “крайслера” чемодан и кейс, а сам сел рядом со Стабсом на переднее. Шофер долго возился, чтобы вывести машину из гаража, потом сделал круг почета и, наконец, выехал на дорогу, ведущую в город.

Ехали они молча. Паркер курил и посматривал по сторонам. Неожиданно он начал ощущать свое новое лицо. Лоб и щеки стянуло, будто они были намазаны клеем, который стал теперь высыхать.

Недалеко от города Стабс вдруг свернул с дороги, остановил машину и обернулся к пассажиру. Лицо его сморщилось от напряжения.

— Я провожу беседу с каждым нашим пациентом, когда он уезжает. — Казалось, он с трудом подбирал слова. Паркер вытащил сигарету и ждал.