Я увернулся, но недостаточно быстро. Сокрушительный удар, казалось, расколол мою голову пополам. Меня отшвырнуло к стене, колени наполнились водой, а мозг изо всех сил старался удержать правую руку в кармане, не давая ей выхватить пистолет.

Я выпрямился. Гэлбрейт выжидательно косился на меня.

- Не слишком ловко вышло, - сказал я. - Мой люгер все еще у тебя. Постановочка немножко не удалась, а?

- Я смотрю, ты просек, в чем дело, сыщик?

В наступившей паузе раздался визгливый голос санитарки:

- Бог ты мой, у этого парня башка как слоновья нога. Я об нее весь кулак себе разбил к чертям собачьим.

В маленьких глазках Гэлбрейта стояла смерть.

- Что там наверху? - спросил он санитарку.

- Вчера ночью оттуда убрали всех. Что, может, стукнуть его еще разок?

- Зачем? Он ведь не стал хвататься за пушку. Он не по зубам тебе, детка. Пусть покушает свинца.

Я сказал:

- На такой работе вам надо бы брить детку два раза в день.

Санитарка ухмыльнулась и сдвинула накрахмаленный чепчик с длинным белокурым париком набекрень. Из-под белого халата она, точнее, он достал пистолет.

Гэлбрейт сказал:

- Это была самозащита, ясно? Ты стал ссориться с доком, но он стрелял первым. Веди себя смирно, и мы с Дунком так это и запомним.

Левой рукой я почесал подбородок.

- Послушай, сержант. Я не хуже других понимаю шутки. В том доме на Каролина-стрит ты жахнул меня дубинкой и не стал об этом рассказывать. И я тоже не стал. Я решил, что у тебя были на то причины и что в свое время ты мне о них расскажешь. Я, может, и сам догадываюсь, что это за причины. Я думаю, ты знаешь, где Сейнт, или можешь узнать. А Сейнт знает, где эта девочка Снейр, потому что у него была ее собака. Давай договоримся так, чтобы каждый из нас получил то, что ему надо.