Я вернулся к кровати и лег. После рвоты я почувствовал жуткую слабость, зато комната выглядела теперь более правдоподобно. Фантастические головки исчезли. Я разглядел железные решетки на обоих окнах, тяжелый деревянный стул. Кроме него и белого столика с какой-то подмешанной в виски наркотической отравой, никакой мебели в комнате не было. Дверца стенного шкафа была закрыта, вероятно, заперта на замок. Кровать была больничная, с двумя кожаными петлями, приделанными с обеих сторон там, где должны находиться кисти рук лежащего человека. В общем, своего рода тюрьма.

Я повернулся на бок и сморщился от боли в левой руке.

Закатав широкий рукав, я увидел пониже плеча десятка с полтора точек от уколов с черно-синим ободком вокруг каждой.

Видно, меня, чтобы утихомирить, здорово накачали наркотиками, вот откуда эти приступы белой горячки. Отсюда и дым, и говорящие головки на лампе. Так что виски с подмешанной в него дрянью предназначалось, видимо, для лечения кого-то другого.

Я снова встал и начал ходить взад-вперед. Спустя немного выпил воды из-под крана, походил и выпил еще. Полчаса методического повторения той же процедуры – и я был готов с кем-нибудь побеседовать.

Дверца стенного шкафа была заперта, а стул оказался для меня слишком тяжелым. Я стянул с кровати белье и спихнул матрас на пол. Под ним была проволочная сетка, укрепленная в ногах и в изголовье двумя тяжелыми стальными пружинами дюймов по девять длиной. Чтобы вынуть одну из них, мне пришлось потратить еще полчаса и приложить к этому неимоверные усилия.

Я немного передохнул, попил холодной воды и подошел к двери.

– Пожар! – заорал я во всю мощь своих легких. – Пожар!

Ждать пришлось недолго. Снаружи в коридоре послышались быстрые шаги, ключ ткнулся в дверь, замок щелкнул. Маленький человечек с глазами-бусинками, а коротком белом халате в бешенстве распахнул дверь, шаря глазами по кровати.