– Вы были очень больны, сэр. Очень серьезно больны. Я бы вам не советовал...

Я резко стукнул дубинкой по его руке, подкрадывающейся к ящику. Она сжалась, как слизняк на горячем противне. Я сказал:

– Не болен, начальник, просто нашпигован наркотиками почти до полного маразма. Я хочу выйти отсюда и еще хочу нормального виски. Доставайте.

Он перебирал пальцами по столу.

– Меня зовут доктор Сандстрэнд, и здесь частный госпиталь, а не тюрьма.

– Виски, – заревел я. – Дальше объяснять не надо. Частный дурдом. Неплохая работенка. Виски.

– В медицинском шкафу, – сказал он, одышливо ловя ртом воздух.

– Руки за голову.

– Боюсь, что вы об этом пожалеете.

Я перегнулся через стол, открыл ящик, к которому безуспешно подкрадывалась его рука, и достал оттуда автоматический пистолет. Я отложил дубинку и, обогнув стол, открыл медицинский шкафчик на стене. В нем стояли пинтовая бутыль бурбона и три стакана. Я взял два. Разлив виски, я протянул ему стакан:

– Вам первому, начальник.

– Я... Я не пью. Я абсолютно не переношу алкоголя, – забормотал он.

Я снова подобрал свою дубинку. Он быстро отхлебнул глоток. Я наблюдал за ним. Кажется, виски ему не повредило. Я понюхал свой стакан и опрокинул его в глотку. Подействовало. Я опрокинул и второй и сунул бутылку в карман пиджака.

– О'кей, – сказал я. – А теперь колись: кто засунул меня сюда? Давай быстрей, я тороплюсь.

– По-полиция, разумеется.

– Какая полиция?

Плечи его глубже вжались в спинку кресла. Вид у него был больной.

– Человек по имени Гэлбрейт подписался под жалобой как свидетель. Все строго законно, уверяю вас. Он офицер.

Я спросил:

– С каких это пор фараон имеет право подписывать жалобу для оформления в психушку?

Он ничего не ответил.

– Кто колол мне наркотики до того, как меня привезли сюда?

– Этого я не могу знать. Я предполагаю, что препарат действовал уже довольно долго.