Мне казалось, что я вроде бы ни разу не упоминал при Гэлбрейте об Изабель Снейр – если он имел в виду эту девчонку.

Рука доктора Сандстрэнда блуждала по столу. Он и раньше заметно нервничал, но теперь неподдельное изумление парализовало его окончательно.

– Где они? – снова заорал Гэлбрейт.

Большая дверь отворилась, и на пороге опять появилась санитарка-великанша.

– Пациенты, мистер Гэлбрейт. Пожалуйста, не забывайте о пациентах, мистер Гэлбрейт.

– Проваливай, – бросил ей Гэлбрейт через плечо, не оборачиваясь.

Она осталась стоять у двери. Сандстрэнд наконец обрел голос. Впрочем, это был не голос, а лишь слабый его отзвук. Он сказал еле слышно:

– Как будто вы не знаете.

Тут рука его молниеносно метнулась к карману халата и назад, поблескивая дулом револьвера. Гэлбрейта сдуло со стула в сторону. Доктор выстрелил в него дважды и дважды промазал. Я взялся за пистолет, но не стал вынимать его. Гэлбрейт, лежа на полу, смеялся. Правая рука его пошарила под мышкой и вынырнула оттуда с люгером, похожим на мой. В ту же секунду раздался выстрел.

Длинное лицо доктора не изменилось. Я не увидел, куда попала пуля. Голова его стала наклоняться вперед и ударилась о крышку стола, пистолет с грохотом свалился на пол. Он лежал лицом на столе и не шевелился.

Гэлбрейт направил свою пушку на меня и поднялся с пола. Я снова посмотрел на пистолет. Теперь я был уверен, что он мой.

– Замечательный способ получить информацию, – заметил я, ни к кому в особенности не обращаясь.

– Убери руки, сыщик. Ты в эту игру не играешь.

Я убрал руки.

– Неглупо, – сказал я. – Я полагаю, всю сцену разыграли только для того, чтобы убрать дока.