Я полез за ним. Работа оказалась не из легких, так что я, приземлившись в грязном, пропитанном кислой вонью и набитом ящиками и бочонками трюме, долго не мог отдышаться. Из-под ног разбегались, прячась в темные углы, крысы. Верзила-лодочник коснулся губами моего уха:

– Отсюда нам нетрудно будет добраться до якорного ката, а там в котельную ведет коридорчик. У них всегда работает один запасной котел – для горячей воды – и генератор. Там только один человек. С ним я справлюсь. Это не то, что команда наверху – там ребята посерьезнее.

В котельной – я тебе покажу – есть вентилятор без решетки. Выходит на палубу. Там уже твое дело.

– У тебя на борту, наверное, куча родственников, – сказал я.

– Да нет. Просто когда живешь на побережье, приходится слышать всякие вещи. И потом, почем ты знаешь, может, я из такой команды, которая решила во что бы то ни стало опрокинуть эту вшивую лоханку? Ты назад быстро вернешься?

– Когда я кувырнусь за борт, грохот, наверное, будет жуткий, – сказал я. – На, держи.

Я выудил из бумажника еще пару банкнотов и протянул ему.

Он покачал рыжей головой.

– М-м. Это за обратное путешествие?

– Я оплачиваю его вперед, – сказал я. – Даже если оно мне не понадобится. Давай бери, пока я не начал реветь.

– Ну... спасибо, брат. Ты хороший парень.

Мы стали пробираться между бочками и ящиками. Впереди был проход, освещенный тусклой желтой лампочкой, а за ним – узкая железная дверь. За дверью находился якорный кат, и оттуда по коридорчику мы добрались до закапанной машинным маслом лесенки, которая вела вниз. Внизу было слышно тихое шипение масляных горелок, и мы, осторожно пробираясь вдоль груд железа, пошли на звук.

Заглянув за угол, мы увидели маленького грязного итальянца в темно-красной шелковой рубашке, который сидел под голой лампочкой на скрепленном проволокой сломанном конторском стуле и при помощи очков в стальной оправе и черного обгрызенного пальца читал газету.