— Уй! Уп-пало! — страдальчески наморщив лоб, пожаловался Крестовоздвиженский.

— Ну так подними! — посоветовала Оля не без задней мысли.

Гоша медленно и аккуратно снял с ее шеи левую руку и, тихо постанывая от напряжения, наклонился.

В этот момент Оля изо всех сил толкнула его в бок.

— 3-злюка, — обиженно сказал больно ударившийся об пол Гоша. — Т-ты п-преступница!

— Ну так арестуй меня, — предложила Оля. Гоша вяло пошевелился на полу и, пошарив под собой рукой, извлек изрядно помятый детектив Александры Марининой.

— Отдай! Это мое! — протягивая руку к книжке, потребовала Кузина.

Крестовоздвиженский расфокусированным взглядом уставился на лилово-красную обложку с изображенными на ней песочными часами. Верхнее отделение часов было заполнено книгами и долларовыми купюрами. Вместо песка вниз стекала вязкая красная жидкость, напоминающая то ли кровь, то ли томатный сок. Скорее всего это была все-таки кровь.

— Уй! — восторженно произнес Гоша. — Ась-ська К-каменская! М-мы с ней к-кореша, н-не р-разлей в-вода! М-мы с н-ней…

Олю не интересовало, чем занимался милиционер-алкоголик с Анастасией Каменской, героиней нетленных произведений Марининой. Выхватив у него из рук детектив, она выскочила из вагона.

Марина Буданова с ненавистью посмотрела на стоящий перед ней руккола-салат с зобной железой теленка и черными трюфелями. Ненависть буквально сочилась из ее пор. Она вибрировала в ее груди и заставляла спазматически сжиматься и без того напряженные мышца живота.

На самом деле Марина ничего не имела против совершенно безобидного салата или зобной железы теленка, а уж к черным трюфелям, доставленным непосредственно из Италии, она всегда питала пристрастие. Бушующая в ней ненависть была адресована мужчине, сидящему напротив нее за покрытым хрустящей белоснежной скатертью столиком модного и дорогого ресторана “Русская вендетта”.

Буданова боялась поднять взгляд от тарелки и посмотреть ему в лицо. Ей казалось, что она не выдержит и с размаху всадит вилку прямо в светло-голубой нагло усмехающийся глаз своего визави. Марина была девушкой здравомыслящей, и совершать убийство, пусть даже непредумышленное и в состоянии аффекта, ей не хотелось.