Оля нервно вцепилась в авторучку. Здесь явно происходило что-то странное. Это что, розыгрыш? Вроде непохоже.

— Вы хотите сказать, что Маринина списала с вас какого-то героя своих книг?

— Она не списала с меня какого-либо героя. Она нагло и беззастенчиво описывает в книгах мельчайшие подробности моей жизни, причем она осмелилась вывести меня в качестве героя под моим настоящим именем. Она даже не погнушалась упомянуть о единственном факте супружеской измены, к сожалению, со всеми совершенно излишними и никому не нужными деталями. Вы представляете, какой ущерб она нанесла моему имиджу? Я уже не говорю о том, насколько подобная популярность вредит моей профессиональной деятельности. Это непростительно. Я хочу поставить точку во всей этой истории. Пусть она знаменитая писательница, пусть мафиозные издатели ее покрывают, но и на нее в конце концов должна быть управа!

"Он женат! — обреченно подумала Оля. — Впрочем, это не имеет значения, — тут же мелькнула другая, утешительная мысль. — Если он изменил раз, изменит и второй. Но если он герой Марининой, то кто же он? Издатель? Милиционер? Мафиози? Наемный убийца? Нет, это просто какой-то бред!”

Оля подвинула к себе лист бумаги, приготовившись писать.

— Хорошо, начнем составлять заявление, — слегка дрогнувшим голосом произнесла она. — Ваши фамилия, имя, отчество.

— Каменская Анастасия Павловна, — совершенно серьезным тоном сказал мужчина ее мечты.

Олины пальцы разжались. Авторучка упала на пол, украсив паркет лазурным разводом чернил.

— Уй! — с ужасом произнес Гоша Крестовоздвиженский. Люди в милицейской форме двоились и троились у него в глазах. — М-менты!

— Что будем с ним делать? — спросил один из милиционеров. — Он же лыка не вяжет!

— В-вяжу! — неожиданно возразил Гоша. — В-всех п-повяжу!

— Такие, как он, позорят наш милицейский мундир, — укоризненно заметил самый молодой милиционер.