— Да-да. Твоему сыну повезло с отцом. Я бы, наверное, не стал...

— Куда мы движемся? — перебил Зигмунд, возвращаясь к разговору об убийстве, и пробежал взглядом по папкам и стопкам документов. — Куда, к черту, мы можем зайти с этим делом?

Ингвар не ответил. Вместо этого он взял в руки песочные часы, перевернул их и попытался сосчитать секунды. Песок бежал минуту и четыре секунды — он узнал это еще в детстве. Какая-то ошибка в конструкции, подумал он, но все равно стал считать вслух:

— Пятьдесят два, пятьдесят три. Все, пусто. Я всегда промахиваюсь. — Он снова перевернул часы. — Раз. Два. Три.

— Ингвар! Перестань! Ты с ума, что ли, сходишь от всех этих бессонных ночей?

— Нет. Рагнхилль — хорошая девочка. Девять. Десять.

— Так куда мы движемся? — Голос Зигмунда стал настойчивым, и он наклонился к коллеге, прежде чем сказать: — У нас нет никаких следов. Буквально никаких! Вчера и сегодня я еще раз изучал все показания. Фиону Хелле любили. Смешная тетка, говорят люди. Колоритная. Многие считают, что в противоречивости ее образа была какая-то особенная прелесть. Начитанная, разбирающаяся в культуре — и в то же время читающая комиксы и любящая «Властелина колец».

— У таких успешных людей, как Фиона Хелле, всегда есть... — Ингвар задумался в поисках слова.

— Враги, — подсказал Зигмунд.

— Да нет, необязательно. Недруги. Недоброжелатели. Всегда есть кто-то, кто чувствует себя обойденным такими людьми. Незаметным в их тени. Фиона Хелле была, безусловно, звездой телеэкрана. И все-таки мне сложно представить, что обиженный работник телевидения с амбициями, который мечтает вести развлекательную программу по субботам, зайдет так далеко, чтобы...

Он кивнул на доску объявлений, с которой большая фотография Фионы Хелле с расставленными ногами и обнаженной грудью кричала им навстречу окровавленным провалом рта.