Мариша так и сделала. С продавщицей она была немного знакома, поэтому легко разговорилась с подавленной несчастьем женщиной. Зная, что у Мариши дар – разговорить любого, Юлька совсем не удивилась, что уже через несколько минут продавщица вовсю болтала с Маришей, выкладывая подробности случившегося.

– Вы подумайте, мне мужик мой, идиот такой, можно сказать, жизнь спас, – говорила, уже счастливо улыбаясь, продавщица. – Господи, никогда не думала, что он хоть на что-то сгодиться может. А ведь сгодился! А мама меня еще ругала всю жизнь, зачем я за этого малахольного замуж пошла. Он у меня и впрямь недотепа. И вечно ему от меня что-то нужно. Вот и утром позвонил, попросил сигарет ему принести. Он у меня ногу сломал, на хоккей ходил, так теперь из дома со сломанной ногой не выходит. А живем мы тут рядом, в двух шагах. Вот и решила, пока покупателей нет, сбегаю, отнесу ему сигарет, чтобы уж не канючил весь день. Взяла сигареты и пошла. Только до дома дошла, слышу, грохнуло. Страшно подумать, что бы со мной было, кабы моему Аркашеньке покурить не захотелось. Я раньше его все время пилила, чтобы курить бросил. А теперь сама сигареты покупать стану. Пусть курит, соколик.

Из всего рассказа у Юльки в голове почему-то отложились только сигареты, которые спасли жизнь продавщице. Но подумать, к чему бы это, времени не было. Среди спасателей, стоящих на том месте, где раньше был вход в павильон, началась жаркая дискуссия. Одна из пронырливых старушенций, которые ради хорошей сплетни в любую щелку пролезут и в засаде хоть целый день просидят, подобралась совсем близко к спасателям. В ухе у старушенции красовался слуховой аппарат. Должно быть, с его помощью ей удалось услышать много занятного. Потому что выражение лица у нее изменилось и она опрометью, длинными скачками ринулась к своим подругам, уже с нетерпением поджидавшим ее. Старушенция начала им что-то взволнованно рассказывать. Бабки тут же заохали на разные голоса, схватились за головы и закачали ими, словно китайские болванчики.