– Это ты к чему, Ильич? Частнов, не меняя выражения лица, разомкнул губы и протрубил:

– Карета подана, ваше сиятельство! – Правая рука изящным жестом указала на «уазик».

– А почему не величество?

– А потому… – Частнов опустил руку и хлопнул себя пониже спины. – До величества у тебя еще задница не доросла. Но не переживай: «папа» сейчас тебе ее начистит, да так, что она не только засияет, но и увеличится вдвое.

– Закончил острить? Поехали на разборки.

«Уазик» подлетел к серой громаде штаба и резко остановился у крыльца, намертво впечатывая лысую резину в асфальт. Кивнув сержанту-водителю, летчики поднялись по ступенькам и, предъявив удостоверения на вахте, прошли мимо часового, откровенно мающегося возле пуленепробиваемой стеклянной пирамиды, укрывающей боевое знамя части. Здесь друзья свернули в левый коридор, прошли по вытертой малиновой ковровой дорожке и остановились у темно-красной дерматиновой двери. Табличка, привинченная двумя шурупами, гласила: «Заместитель командира части по личному составу». Частнов легонько поскреб ногтем по обивке двери и прошептал:

– Все красное…

– Что? – Семенов повернулся к другу.

– Да ничего, – снова зашептал Петр и страшно изломал брови, – кино есть такое – «Все красное».

– Я не смотрел. – Алексей постучал согнутым пальцем по деревянному косяку.

– Я тоже. – Частнов повернул медную с завитушками рукоять замка и толкнул дверь. – Разрешите? Место замполета подполковника Грибова пустовало. С правой стороны длинного стола сидели два офицера – майор и капитан. Майора Алексей знал. Звали его Аркадий Геннадьевич, фамилия была Поручик. Именно он сидел за штурвалом одного из «сухарей», именно его голос прозвучал в шлемофоне, именно его ракеты упали на деревню. Алексей помрачнел. Капитана он не знал, да это и не имело никакого значения. Семенов и Частнов вошли в кабинет, но садиться не стали, а продолжали стоять, стараясь не встречаться взглядами с пилотами штурмовиков. Первым заговорил Поручик. Вздохнув несколько раз приличия ради, майор подвигал нижней губой и заявил: