На сей раз моргать я не стал. Он ведь еще не закончил свою историю.

– Если почувствуешь, что устал, моргни три раза. И я тут же умолкну, – сказал он.

Я моргнул «да».

– В ту ночь, когда случилась эта перестрелка, – продолжил он, – я торчал в салуне «Кейсис». Грязная жалкая пивнуха. Я заходил туда довольно часто. Единственная роскошь, которую мог себе позволить. У меня оставался доллар и десять центов, и я был уже под мухой. И тут началась пальба. Ну, сам понимаешь. Я даже не понял, как оказался на улице... Просто увидел все это сразу. И, черт подери, ни хрена не понимал, что происходит... Все эти машины, сирены... Все кричат и кругом умирают люди, и меня... замутило. А потом вдруг гляжу: какой-то тип оттаскивает тебя от этого деревянного ящика, а потом бросает, прямо там, рядом... Ну, тут во мне словно что-то проснулось. Я подбежал и потащил тебя в машину...

Я, сощурясь, смотрел на него.

– Этой моей букашке вот уже лет двенадцать. Единственное, что у меня осталось... А номерные знаки спер с другой машины. Ну, и привез тебя сюда.

На этот раз я обвел взором помещение. Предметы выглядели уже отчетливее, в глазах не двоилось.

Он понял, о чем я думаю, и торопливо вставил:

– Орудия труда, так сказать. Знаешь, с некоторыми вещами бывает очень трудно расстаться, – усмехнувшись, он сам оглядел комнату. – Бог ты мой, ну прямо сцена из какого-то боевика!.. Только ты и старый док ни современного оборудования, ни антибиотиков. Только дешевое виски в качестве транквилизатора, несколько инструментов и море надежды, – на лбу, между бровями, прорезалась глубокая морщина. – Вообще-то тебе полагалось бы быть покойником. Ты это понимаешь?

Я моргнул, быстро, один раз. Я знал. И, может быть, все же еще умру, совсем скоро.

Почти извиняющимся тоном он заметил:

– Я сделал все, что мог.

На этот раз я не моргал. Ждал продолжения.