— Спасибо на добром слове, Тельма. Так ты полагаешь, что мой агент поддастся соблазну, морально погибнет и не вернется?

— Я ничего не полагаю, Джонни. Но я ей сказала, что это задание как раз для тебя, и что ты возьмешься за него ради меня.

— Не думаю, что это было разумным, а, Тельма?

Она серьезно посмотрела на него.

— Что ты подразумеваешь?

Вэллон беспристрастно ответил:

— Я никогда не верил попыткам раздуть старую золу, и у меня сейчас полно дел. К тому же, — он смотрел мимо нее, — я очень счастливо женат.

— Понимаю. Ты не отказываешься, правда, Джонни? Или, вернее, ты мне не откажешь?

Вэллон встал и заходил по кабинету. Через какое-то время он спросил:

— Слушай, Тельма, почему миссис Стейнинг не пришла ко мне сама?

Она смотрела на него через плечо.

— Потому что она не в порядке. Она в частной лечебнице. Ее нервы ни к черту не годятся, она слишком беспокоится об этой девчонке. А я её лучшая подруга. Разве не естественно, что она попросила меня увидеться с тобой?

— Сильно она больна, Тельма? — спросил Вэллон.

— Достаточно. Не скажу, что лежит пластом, но волноваться ей нельзя.

Он остановился и присел на краешек стола.

— Хорошо, она могла написать, верно?

— Слушай, Джонни…в чем дело? Ты как помешался.

— Нет. А если бы да, то только на тебе.

— В каком смысле? — спросила она, сверкая в усмешке мелкими жемчужными зубками.

— Слушай, моя сладкая, мне кажется, миссис Стейнинг могла бы решить это дело сама, если бы хотела. Это делаешь ты, потому что… ну, я не знаю, почему, но ты что-то задумала.

Она улыбнулась.

— Так ты все ещё считаешь меня опасной?

— Я не считаю, — буркнул он, — Я знаю! … Посмотри на себя. Ты никогда не была так хороша и привлекательна. С каждым уходящим годом ты становишься чертовски более опасной и более привлекательной, чем прежде.

— Ты же не хочешь сказать, что испугался, Джонни?