— Моему?

— Да, Вашему, это — исключительное дельце, если Вы проявите желание пойти в нем навстречу.

— А если не проявлю?

— Придется. Вы попали в положение, в котором не можете ни в чем мне отказать.

Туманная догадка начала проясняться в голове Данегра. Он спросил:

— В чем дело? Говорите.

— Хорошо, не будем тянуть. В двух словах: меня послала мадемуазель де Сэнклев.

— Де Сэнклев?

— Наследница графини д'Андийо.

— И что же?

— Так вот, мадемуазель де Сэнклев поручила мне потребовать, чтобы Вы вернули ей черную жемчужину. — Черную жемчужину?

— Которую Вы украли.

— Но у меня ее нет!

— Она у вас.

— Если бы она была у меня, я был бы убийцей.

— А вы и есть убийца. Данегр попытался засмеяться.

— К счастью, добрый господин, уголовный суд пришел к другому мнению. Присяжные единогласно — вы меня слышите? — единогласно признали мою невиновность. И если за тобой чистая совесть и уважение двенадцати достойных граждан…

Бывший инспектор схватил его за руку.

— Оставим, любезный, болтовню. Слушайте внимательно и взвешивайте мои слова, они стоят того. Так вот, Данегр, за три недели до преступления вы похитили на кухне ключ, которым открывается дверь черного хода, и заказали такой же у Утара, слесаря, улица Оберкампф, 244.

— Неправда, неправда, — буркнул Виктор, — никто не видел этого ключа… он просто не существует.

— Вот он.

После недолгого молчания Гримодан продолжал:

— Вы убили графиню ножом со стопорным устройством, купленным на базаре Республики, в тот же день, когда заказали ключ. У него треугольное лезвие с бороздкой.

— Все это — детские сказки, Вы придумываете их наугад. Никто не видел ножа.

— Вот он.

Виктор Данегр отшатнулся. Бывший инспектор продолжал: