- Явился, полуночник, - добродушно проворчала она. - Носит тебя нелегкая! Слава тебе, господи, живой вернулся! - И с нескрываемым любопытством спросила: - Знакомых-то кого пьяненьким приметил?

Клим отрицательно мотнул головой и вдруг опять вспомнил Перепелкина.

Сняв в коридоре ботинки, Клим осторожно проскользнул в свою комнату. Очень довольный, что ни мать, ни сестры даже не шелохнулись, когда заскрипела под ним кровать, он невольно подумал: "Ишь, набегались! А ведь воскресенье, могли бы, поди, и отдохнуть". Климу вдруг стало почему-то грустно, с этим настроением он через секунду и уснул.

Рабочий день у Клима начался с неприятного разговора, который завела с ним начальник раскройного цеха Мария Павловна Жерехова.

Это была полная, грубоватая и самоуверенная женщина, работавшая на фабрике уже не первый год, в прошлом лучшая раскройщица-скорнячка, бригадир ударной комсомольской бригады. На должность начальника цеха ее выдвинули сравнительно недавно, как одну из лучших производственниц. Однако в первое время работа у нее не ладилась, цех не выходил из прорыва. Работницы простаивали, теряя заработок, и Жерехова, "снизу" и "сверху" осыпаемая упреками и взысканиями, пришла в отчаяние, похудела и изнервничалась. И только совсем недавно, каких-нибудь два-три месяца назад, положение дел в цехе неожиданно и резко изменилось. Цех быстро выдвинулся в число передовых и стал перевыполнять план. Вот тогда-то и появилась в Жереховой та грубоватая самоуверенность, сквозь которую время от времени вдруг прорывалась почти истерическая раздражительность в отношениях с людьми, и это тем более возмущало всех окружающих, что они знали Жерехову прежде совсем другой: скромной, уравновешенной и душевной.