За небольшим столиком у следующей двери с табличкой "Секретарь комитета ВЛКСМ" сидела Соня и, подперев руками голову, тоскливо смотрела в лежавшую перед ней книгу. Заметив Клима, она с наслаждением потянулась и ворчливо сказала:

- Умучила проклятая эта алгебра! А ведь сегодня наверняка вызовут, и уже другим тоном спросила: - Тебе чего?

- Сама же велела зайти к Кругловой!

- Занята сейчас, - ответила Соня. - Инструктор там из райкома. Тебе когда назначено, в три? А сейчас?

- Ну, положим, полвторого.

- То-то и оно!

Но в этот момент дверь кабинета распахнулась, в ней появился невысокий, улыбчивый паренек в очках, он держал в руках желтую, изрядно потрепанную папку на "молнии" и лохматую ушанку. Махнув шапкой, он весело сказал, обращаясь к провожавшей его Кругловой:

- Значит, Верочка, одну линию будем держать в смысле трудностей роста, да? - И, скользнув близоруким взглядом по широченной в плечах, высокой фигуре Клима, он восхищенно воскликнул. - Ого! Вот тебе и отборный кадр! Базис, так сказать! К нему только надстройку надо!

- Для того и вызвала, - довольно улыбнулась Круглова.

На широком, толстогубом лице Клима появилась скупая и чуть смущенная улыбка.

- Заходи, Привалов, - позвала его Круглова.

И Клим, пригладив рукой короткие светлые волосы, перешагнул порог.

В глубине комнаты стоял письменный стол, к нему был приставлен длинный, покрытый зеленой скатертью стол для совещания, на стенах висели грамоты, номер сатирической стенгазеты, выпущенной давным-давно, к перевыборному собранию, фотовитрина с написанным от руки заголовком "На избирательном участке". В шкафу под стеклом поблескивало несколько металлических кубков. Пепельница блестела первозданной чистотой, а на стене висел аккуратно выглаженный черный халатик и над ним затейливая шляпка из серого каракуля.