Уверенный в своей правоте, он становился в мыслях и действиях самым упрямым человеком, какого мне приходилось когда-либо видеть. Убедившись же в своей не правоте, он ударялся в другую крайность: совершенно необоснованно начинал не доверять себе и безо всякой нужды пользовался каждым представившимся случаем, чтобы загладить свою ошибку. При этом он бывал способен, имея наилучшие намерения, поступать по-детски нерассудительно.

Предчувствуя что-то недоброе, я спросил, как он провел время без меня.

— Я ожидал вас, пока не потерял терпение, — отвечал он, — а потом решил пройтись. Я думал пойти на берег моря, но запах гавани заставил меня вернуться в город, и здесь — странное стечение обстоятельств — я встретил некоего капитана Питеркина, бывшего моего товарища по университету.

— Он здесь проездом? — спросил я.

— Нет, не совсем.

— Живет здесь?

— Да. Я потерял его из виду, уехав из Оксфорда, и, кажется, ему после не повезло. Мы разговорились. Он сказал мне, что будет жить здесь, пока его дела не устроятся.

С меня было довольно — личность капитана Питеркина вставала передо мной с такою ясностью, будто я знал его много лет.

— Неосторожно с вашей стороны возобновлять знакомство с подобным человеком, — сказал я. — Нельзя ли было ограничиться обменом поклонами?

Ромейн принужденно улыбнулся.

— Вы, может быть, правы, — отвечал он, — но вспомните: уходя от тетки, я осознал, как несправедливо относился к ней. И подумал, что обижу старого товарища, холодно обойдясь с ним. Бедняга, быть может, попал в свое теперешнее положение столько же по несчастью, сколько и по своей вине. Мне в первую минуту хотелось поступить, как вы советуете, но я не доверился себе. Он протянул мне руку и выразил удовольствие, что видит меня. Как тут было поступить? Мне интересно услышать ваше мнение о нем.