Воевал в Абхазии, потом обучался в разведцентрах Пакистана и Турции. До первой чеченской кампании руководил при департаменте госбезопасности диверсионным отделом. Разрабатывал ряд крупнейших диверсий, в том числе налет на Буденновск. Участвовал в нападении на Дагестан и начальных боях второй чеченской кампании. Впоследствии ушел за кордон, одно время его физиономию фиксировала наша агентура в Британии, Турции и Алжире. Потом и вовсе исчез с горизонта. У нас на него полное досье, если требуется, можно взять и посмотреть с подробностями.

— А третий? — спросил директор, держа руку на пульте дистанционного управления, ожидая, когда полковник закончит говорить.

— Третий, Махмуд Максуров по прозвищу Гоблин, самый безграмотный и абсолютно отмороженный, убийца, каких поискать. Был дважды ранен, последний раз очень тяжело, ходили слухи о его смерти, но документальных подтверждений этому нет.

— Ясно, — кивнул генерал-полковник, включил видеомагнитофон и стал комментировать: — Недавно СМИ сообщили об очередной встрече глав мусульманских партий, прошедшем в столице Албании, да еще под охраной войск ООН. В общем-то ничего особенного, если бы не одно «но», на этом съезде присутствовало несколько членов ичкерийского правительства в изгнании, и среди них был Асламбек Максуров. Вот он, крестиком помечен.

На экране телевизора мелькало множество людей, одетых в основном на восточный манер. Особо выделялась группа бородатых мужчин, некоторые были в высоких каракулевых шапках, а над одним из них, как дамоклов меч, висел небольшой крест, отметка электронного маркера.

— В принципе ничего особенного, собрались единоверцы, поговорили на разные темы и разошлись. Ну, засекла наша агентура нескольких представителей разведок Ближнего и Среднего Востока. Тоже ничего особенного, такие сборища, как правило, постоянно контролируют. Генерал-полковник на минуту замолчал, а Христофоров, решив, что ему предоставлено слово, сказал: