Быть может, странно, что и теперь, через много лет, прошедших с того времени, когда Павленко работал у станка, его по-прежнему привлекает сам облик завода, привлекает и смутно волнует, порождая чувство легкой, неизъяснимой грусти. Свет над заводскими корпусами, еле различимый отсюда вечером, к ночи становится ярким и манящим.

Есть что-то праздничное в этом ночном облике завода.

Возможно, что чувство, похожее на грусть, которое испытывает в эти минуты Павленко, коренится в первых, неповторимых радостях, пережитых давно, в начале его трудового пути. Сколько чудесных вещей могли бы изготовить его руки! Но у человека — одна жизнь, а время не возвращается. И Алексею Петровичу не приходится сожалеть об ушедших годах — они были заполнены кропотливым и сложным трудом.

В этот предутренний час улицы города пустынны. Не спит только ночная смена на заводе. Не спят машинисты паровозов, стрелочники, дежурные врачи, ночные сторожа... Павленко невольно сравнивает себя с ночным сторожем. Впрочем, это сравнение принадлежит не ему. Его сын, еще совсем маленький Юра, как-то спросил:

— Почему ты опять ночью не был дома? Ты ночной сторож, да, папа?

Гладя его кудрявую головку, Павленко отвечал:

— Да, сынок...

Юрий вырос и уже стал врачом. В письмах он зачастую спрашивал: «Не пора ли на пенсию, отец?» И Павленко не знал, что ему ответить: сын даже не догадывался, что это был обидный, намекающий на старость, вопрос.

«Так, ночной сторож... — говорил себе Павленко. — Чем же он плох, твой пост? Пусть спокойно спят дети в этих притихших домах, — ты охраняешь их сон. Пусть уверенно трудятся мастера, никто им не помешает». И Алексей Петрович ловил себя на мысли, что, даже любуясь родным городом, раскинувшимся в долине, он смотрит со своей профессиональной точки зрения. Что ж, и это в порядке вещей. Если бы здесь рядом стоял художник, его, пожалуй, увлекла бы игра светотеней на призмах и квадратах крыш. Архитектора заинтересовали бы пропорции зданий. Крановщик подумал бы о жаркой работе на высоте, над этими башнями и куполами. Строитель — о точном воплощении чертежей... А он, «ночной сторож» города, думал об охране его ясного покоя.