Он пойдёт последним, заменив в тыловой тройке уже давно сидящего на другом берегу Костенко. Мной решено, что дальше так и пойдут Костенко в головняке, а Царьков в тыловой тройке замыкающим. Оно и мне ночью, когда он в тылу, спокойней будет. Никто не потеряется. Старшие троек своих людей, конечно, считают, но мало ли что. Царьков протянул мне мокрый конец страховочной верёвки. Обвязавшись, я ухватился за веревку, тянувшуюся к другому берегу и, быстро перебирая руками, стал выбираться на противоположную сторону реки. Водичка под ногами шумит, дай бог, верёвка раскачивается… может и зря я не стал обхватывать её ногами, на одни руки рассчитывая, а? Ладно, если что сделать, это я всегда успею. Ветерок-то какой прохладный потянул. Может это от реки из-за сырости? Блин, чуть головой о дерево не приложился.

Ступив на землю, я первым делом развязал страхующую верёвку и трижды её дёрнул. Она тут же поползла в обратную сторону. Вверху что-то загремело: то ли ведро кто в кузове ненароком пнул, то ли какой идиот автомат на бетонку уронил. Буду стоять здесь, пока не переправится Царьков. А как он переправится, так сразу и двинем…

«Чёрт, чёрт, чёрт! — до конца отведённого на поиск времени остался один час. Ну и где эта условно вражья условная база? Вроде бы всё правильно сделал. По карте определил предполагаемые места её расположения, группу на два разведывательных дозора разделил, во главе первого сам иду, со вторым Царькова отправил. Царьков на связь выходил. Он в своем районе всё досмотрел, нигде ничего нет. И у меня не обследованных только пол — квадрата осталось. Неужели ошибся? Да нет, никак я ошибиться не мог. Обидно будет, если не найдём, очень обидно, так летели. Ноги уже ноют. Почти сутки без остановки, скоро рассветать начнёт. Комбат так и подгадал, чтобы поиск в ночи вести. Стоп, вроде огонёк мелькнул? Сигарета?

— Чи, на месте, — я шепнул, а кажется, будто в рупор прокричал. — Дублякова ко мне! — ночью жестами не поруководишь. Хочешь — не хочешь, а тишину нарушать чуть-чуть да приходиться. Вот и Дубляков. Крадётся тихо, как мышка.