Он ждал четырежды по семь лет – 28 лет в целом – этого момента. Теперь, в ночь с 14 на 15 марта 1938 года, он, наконец, держал это копье в своих руках. Он стал единым с судьбой, он сам стал судьбой. Крик утих, перешел в хрип, верхняя часть туловища упала вперед и ударилась с грохотом о маленький сто-лик. Его пальцы судорожно сжимали кусок металла, так, как будто они клялись никогда больше не отпускать его.

Всего несколькими часами раньше он вошел в город. Тот город, который он в 1913 году покинул тихо и тайком, теперь он брал его для себя с триумфом. Восторженные толпы, море цветов, лес знамен, бушующее ликование, громкие фанфары, украшенные дома – все это для него, когда-то отвергнутого.

Когда немецкие войска вступили в город, австрийский президент дал приказ герметично перекрыть центр Вены и охранять, прежде всего, правительственные здания около дворца Хофбург. Но когда отряды полиции прибыли туда, они натолкнулись на вооруженные отряды СС. Эрнст Кальтенбруннер лично наблю-дал за передачей ключей от сокровищницы, так как это помещение было важ-нее, чем все правительственные здания вместе взятые, важнее, чем все остальное. Оно и было как таковое целью. Не просто так занятие дворца было приоритетным заданием, и переворот был спланирован в стиле генерального штаба.

Гитлер вышел через дверь из сокровищницы. Снаружи ждали Вольфрам фон Зиверс, майор Вальтер Бух, Эрнст Кальтенбруннер, а также Генрих Гиммлер. Прошло больше часа, с тех пор как они оставили там его в одиночестве. Все же, одного часа хватило, чтобы что-то изменить в нем. Хозяин Германии превратился в кандидата на получение переходящего кубка под названием Земля.

В 1932 году он говорил Герману Раушнингу: «Мы не дадим миру уснуть. Мы по-ставим перед собой задачи, о которых сегодняшний мир даже не мечтает. Германия это только начало. Кто завоюет ее, тот определит судьбу следующего века».

Теперь он был уверен: в этом ему уже никто не смог бы помешать.