Зеваки с теткой в белом халате замолкли и внимали с открытыми ртами. А из здания уже валил народ, быстро рассасываясь в разные стороны.

Димин взгляд упал на нас с Катькой.

– Сука! Убить тебя мало! – прошипел он, правда, я не поняла, к кому именно он обращался.

Первой приехала не «Скорая» и не друганы-товарищи, а милиция, которая быстро взяла дело в свои руки. Милиции вообще понаехало видимо-невидимо, потом стали активно подтягиваться вызванные товарищи и заполнили все прилегающие к лаборатории улицы своими навороченными машинами. Вообще-то я не совсем понимала, зачем вызывать «Скорую» в медицинское учреждение… Хотя потом поняла: приехала реанимационная бригада, которая через пару минут вынесла на носилках Лешку.

Я тут же рванула к нему на пару с Катькой, вцепившейся мне в руку.

– Гражданочка, гражданочка, вы куда?! – возопил молоденький сержант, пытаясь меня сдержать.

– Это папа! – сообщила ему Катька истеричным тоном, с ужасом глядя на вздымающийся на Лешкиной груди предмет, прикрытый простыней.

Тут подул ветерок, и простыню откинуло в сторону. В такт биения сердца у Лехи в груди колыхался нож.

Радовало одно: Лешка был жив. По крайней мере, пока.

Глава 3

Затем последовала пренеприятнейшая процедура объяснения с органами, которые в первые мгновения были готовы заподозрить и меня, и даже десятилетнюю Катьку во втыкании ножа в бывшего.

Я не позволила допрашивать Катьку отдельно, хотя кто-то из бригады и желал это сделать. Не знаю уж, разрешено такое по закону или нет, но тут я проявила твердость.

Наше любопытство тоже удовлетворили, в особенности после свидетельских показаний кого-то из врачей, прибежавших на вопль медсестры, первой обнаружившей тело в одной из лабораторий.

Лешка смог сказать врачу: «Хаби – гад», после чего потерял сознание.