Безносый вытащил из-за пазухи свое чудовищное оружие - обрубок винтовки с отпиленным стволом и прикладом - и осклабился:

- И-и-их! Так и разэтак! Ты что, шкура, думаешь, Махрюту возьмешь за рубль за двадцать? Ша! А ты чего визжишь, кляча? - уставился он на заходившуюся криком Анну Павловну. - Думаешь, Махрюта до твоего крику сильно интересуется? Ша! Сказано тебе - выкладай вещички!

Бандит пыхнул на старую деву дикими горящими глазами, как выползающий из туннеля паровоз, и так страшно клацнул зубами, что Анна Павловна мгновенно замолчала и уставилась на Махрюту, как дрожащий кролик на приподнявшуюся для броска ядовитую змею.

- Ну и чего ж ты так смотришь, кляча белая, - прогнусил Махрюта, стаскивая на пол купе как мучной куль мертвого казака и протягивая к своей жертве грязную волосатую лапу, - или я тебе непонятно сказал? Может, ты только по-французски понимаешь? Сказано же - вещи выкладай! Или я об них должен свои трудовые руки пачкать!

Анна Павловна только тряслась и пыталась что-то сказать, но язык ей не повиновался.

- Ох и утомила ты меня! - Махрюта снова клацнул зубами и неожиданно ударил несчастную кулаком в висок.

Голова Анны Павловны откинулась в сторону и застыла под недопустимым углом к туловищу, как у сломанной куклы. Девушка у окна тихо ахнула и вжалась в стенку. Бандит повернулся к ней и осклабился:

- Ты, мамзеля, не боись! Я тебя не забижу! Ты Махрюту по-хорошему полюбишь, и Махрюта тебя не тронет...

По коридору протопали быстрые шаги многих ног. В дверь купе заглянула какая-то зверообразная физиономия, бросила неожиданно высоким голосом:

- Махрюта, кончай здесь, казаки валят!

- Чичас, - отмахнулся Махрюта и снова повернулся к девушке: - Видишь, мамзеля, спешить надо, а то не успеем мы с тобой.