- Франция?

- Да, он француз и не делает из этого секрета.

- Но его имя не Фрэнсис Мартель?

- Он имеет право им пользоваться, но да, это не настоящее его имя.

- А какое настоящее?

- Я не знаю. Но одно из величайших имен Франции.

- У вас есть тому какие-либо доказательства?

- Доказательства? - Она улыбалась мне, будто располагала высшими сведениями, почерпнутыми непосредственно от Всевышнего. - Вы же не спрашиваете никаких свидетельств от ваших друзей.

- Нет, я-то спрашиваю.

- Тогда у вас, вероятно, немного друзей. Я вижу, вы принадлежите к натурам подозрительным. Вы и Питер Джемисон составляете чудесную пару.

- Вы давно его знаете?

Я имел в виду Мартеля, но она не поняла вопроса, и думаю, что намеренно.

- Питер всегда вертелся под ногами в нашем доме в течение двадцати лет.

Она махнула рукой в сторону одноэтажного строения позади ее собственного.

- Могу поклясться, что в течение этого срока я вытирала ему нос. Когда умерла мать Питера, я решила взять его на время. Он был маленьким мальчиком. Но маленькие вырастают, и, когда это случилось, он влюбился в Джинни, чего не имел права делать. Она не отвечала на чувства Питера взаимностью ни в прошлом, ни сейчас. Он просто сломил ее сопротивление, потому что рядом не было никого другого.

Было видно, что она любила Питера несмотря ни на что.

- Конечно, вы полюбите человека, если видите его каждый день в течение двадцати лет. В то же время я перестала переносить его, особенно теперь. У моей дочери блестящие шансы. Она красива.

Она задрала подбородок, будто красота Джинни принадлежала им обеим как фамильная ценность.

- И она должна воспользоваться этим шансом. Я не хочу, чтобы Питер или вы все испортили.

- У меня нет намерений что-либо портить.

Она вздохнула.

- Могу ли я просить вас оставить все это?

- Нет, без дальнейшей проверки.