- Вы действительно не хотите выпить?

- Нет, я не пью, когда работаю.

- Я полагаю, вы работаете на моего сына. Он советовался со мной о том, стоит ли вас нанять. Я сказал, что стоит.

- Я рад слышать, что вы знаете об этом. Я не должен ходить вокруг да около. Вы думаете, Фрэнсис Мартель - мошенник?

- Мы все являемся мошенниками в некотором роде, вы же не будете отрицать? Возьмите, к примеру, меня. Как можете видеть, я фактически пьяница-одиночка. Чем больше я пью, тем тщательнее я стараюсь это скрыть. Единственная возможность сохранить себя как личность - это пить открыто и выслушивать нарекания сына и, конечно, Веры.

- Вы облегчили свою душу, но это мне мало что говорит о Мартеле.

- Я знаю. Все, что я узнаю о людях, это только путем анализа поступков самого себя. Это медленный и болезненный процесс, - сказал он, медленно выговаривая каждое слово. - Если Мартель и мошенник, у него серьезный шанс преуспеть.

- Вы с ним знакомы?

- Нет. Но несмотря на то, что я пребываю в некоторой, так сказать, изоляции, я все же получаю кое-какие сведения от других людей. Мартель возбудил изрядный интерес у местной общественности.

- Каково же мнение местной общественности?

- Создалось два лагеря. Так всегда бывает. Это худшее, что предлагает демократия. Должно быть два мнения по каждому поводу. - Он говорил подробно, как человек, нуждающийся в слушателе. - Те, кто знает Мартеля и кому он нравится, - большей частью женщины. Они принимают за чистую монету то, что он француз, богат, и вообще молодой человек. Другие считают его в большей или меньшей степени фальшивкой.

- Обманщиком?

Он поднял вверх свою иссохшую, прозрачную руку.

- Едва ли. Но нет сомнения в том, что он культивированный европеец.

- И никаких вопросов по поводу его значительных финансовых средств?

- Боюсь, что нет. Мне довелось узнать, что его первоначальный взнос в банк исчислялся шестизначной цифрой.