— Нарушение? — он произнес это так, как больной произносит название своей болезни.

— Взятка и оскорбление официального лица являются проступком, Гарри.

Он огляделся вокруг, будто боялся снова что-нибудь нарушить. Бледная маленькая луна висела в уголке неба, как отпечаток пальца на окошке. Яркая вспышка света мелькнула в лощине над нами и почти ослепила меня. Мне показалось, что она исходила от человека, который стоял с девушкой на террасе дома Бегшоу. У него были большие очки, и это от них исходил отраженный свет. Потом я понял, что он наблюдал за нами в бинокль. Человек и девушка казались маленькими, как забавные фигурки на свадебном пироге. Их размеры и расстояние между нами создавали странное ощущение — будто они находились вне досягаемости и даже вне времени и пространства.

Гарри шмыгнул в машину и попытался завести мотор. Я успел открыть заднюю дверцу и сел на изношенное кожаное сиденье.

— И куда мы направляемся, Гарри?

— Никуда. — Он выключил зажигание. — Почему вы не оставите меня в покое?

— Потому что вы остановили молодого человека на дороге вчера вечером, сказали, что работаете следователем, и задали ему кучу всяких вопросов. Он помолчал немного, его бесформенное лицо приняло новое выражение.

— В некотором роде я тоже детектив. — А где ваш значок? — спросил я.

Он пошарил в кармане, вероятно отыскивая какой-то значок, затем передумал.

— У меня его нет, — признался он. — Я занимаюсь этим как любитель, если можно так сказать. Выясняю кое-что для своего друга. Она... — он запнулся на этом слове. — Это не принесет никому каких-либо неприятностей? — Может быть, мы в конце концов договоримся. Разрешите мне посмотреть ваши водительские права.

Он достал вновь свое потрепанное портмоне и подал фотостат.

На нем значилось:

ГАРРИ ГЕНДРИКС