— Уже прошло тринадцать лет. Я понимаю, это несчастливая цифра, — добавил он таким тоном, будто был в этом виноват.

— Сколько Джинни лет?

— Двадцать четыре. Мы ровесники. Но она выглядит моложе, а я старше.

Я задал ему несколько вопросов и о другом человеке.

Фрэнсис Мартель сам сидел за рулем своего «бентли», когда прибыл в Монтевисту около двух месяцев назад в дождливый мартовский день и поселился в доме Бегшоу, который он снял с полной меблировкой у вдовы генерала Бегшоу. Старая миссис Бегшоу ввела его, очевидно, в Теннисный клуб. Мартель редко появлялся там, а когда появлялся, то уединялся в своей кабине на втором этаже. Самым неприятным было то, что Джинни тоже уединялась вместе с ним в этой кабине.

— Она даже ушла из колледжа, — сказал Питер, — для того, чтобы все время быть с ним.

— А в какой колледж она ходила?

— В Государственную школу Монтевисты. Она завершала курс французского языка. Вирджиния всегда увлекалась французским языком и литературой. Но она бросила все так вот запросто, в один день.

Он попытался щелкнуть пальцами, но щелчка не получилось.

— Может быть, она хотела иметь более солидную опору?

— Вы имеете в виду, что ей нравится то, что он выдает себя за француза?

— Откуда вам известно, что он не француз на самом деле?

— Я чувствую фальшь, когда встречаюсь с ней, этой фальшью, — ответил Питер.

— Но Джинни этого не чувствует.

— Он ее словно загипнотизировал. У них не нормальные здоровые отношения. Тут все перепуталось и с ее отцом, и с тем, что он был наполовину француз. Она целиком отдалась этим занятиям французским и литературой в том году, когда умер отец, а сейчас она просто больна этим. — Я не совсем понимаю.

— Я знаю, что выражаюсь не очень ясно. Но меня она очень беспокоит. Я слишком много ем, я даже перестал взвешиваться. Я, должно быть, вешу двести футов, даже больше.

Он нежно погладил свой живот.