— Вы знакомы с мистером Мартелем?

— Нет еще.

Я направился обратно к подножию гор. Склоны были все еще покрыты свежей зеленью, бурно разросшейся от прошедших дождей. Белые и пурпурные цветы на ветвях источали аромат жасмина.

Остановив машину возле почтового ящика дома Бегшоу, я осмотрелся — внизу блестела гладь океана, повисшего на линии горизонта как неимоверно голубое выстиранное белье. Мне пришлось подняться наверх, и я почувствовал разницу в температуре воздуха, будто я приблизился к полуденному солнцу. Дом стоял одиноко в начале лощины в нескольких сотнях футов над дорогой. Он выглядел снизу крошечным, как птичье гнездышко. Задняя дорога вела к нему от того места, где я запарковался.

Машина, с убирающимся верхом, гремящая коробкой передач, ползла вверх со стороны города. Она миновала меня — старый черный «кадиллак» — и остановилась.

Водитель выбрался из нее и подошел ко мне. Это был среднего роста мужчина в шерстяном пиджаке и хорошей серой шляпе, надетой набекрень. Он двигался с какой-то наигранной агрессивностью. Я не сомневался, что это и был тот самый «детектив» Питера, но для меня он не выглядел детективом. Вокруг него витал какой-то дух непрерывных неудач — будто он сам источал его.

Я вынул свою записную книжку и на его глазах демонстративно записал номер его «кадиллака». Это был калифорнийский номер.

— Что вы записываете?

— Поэму.

Он просунул руку через открытое окно за моей записной книжкой.

— Дайте взглянуть, — потребовал он резким голосом. Глаза его беспокойно бегали.

— Я никогда не показываю незаконченных работ.

Закрыв книжку, я сунул ее в нагрудный карман. Затем стал поднимать стекло. Он выдернул свою руку, прислонился лицом к стеклу, которое сразу же запотело от его дыхания.

— Я хочу знать, что вы написали обо мне.

Он вынул из кармана маленькую камеру и наставил объектив на стекло, что было очень глупо и бестолково.