Все притаились в яме, настороженно прислушиваясь к звукам притихшей земли. Однако ни Таня, ни Катя не слышали ничего подозрительного. С легким шумом перелетали с ветки на ветку разукрашенные лесные птицы. Где-то далеко трещал коростель, из глубины леса доносилось воркование горлинки.

Через минуту Маша подняла голову:

- Тихо! Я слышу какой-то подозрительный шорох, - она указала в сторону леса, - а потом что-то стукнуло - так, как будто железка о железку задела. На всякий случай приготовьтесь.

Катя и Таня расположились справа и слева от Маши,

положив карабины на край ямы и приготовив гранаты.

Маша неподвижно лежала на животе, всматриваясь в белую гущу утреннего тумана. Вдруг она проворно схватила карабин и снова скомандовала:

- Готовься к бою! Без команды не стрелять!

Катя прильнула щекой к холодному ложу. Таня, притавшаяся на дне ямы, положила руку на затвор карабина. Ни один мускул

не дрогнул на ее лице. И только в щелках красивых глаз - глаз молодой, хищной волчицы блеснул опасный, стальной огонек.

Непонятный шорох приближался к притихшей яме. От мучительного ожидания у разведчиц пробегал по коже неприятный мороз, холодом сжимались сердца.

Что все это значит?

Но вот справа от ямы, в трех-четырех шагах от напряженно притаившихся девушек, вынырнула из стального тумана размытая синим цветом фигура солдата с винтовкой в руке. Стараясь не шуметь, синежупанник быстро полз на животе. За ним тускло блеснул штык, другой, третий...

Разведчицы не успели еще сообразить, в чем дело, как все исчезло в тумане, словно это были и не люди вовсе, а таинственные лесные призраки. После опять стало так же тихо.

- Как это понимать? - прошептала Катя Маше на ухо.

- Очень просто, - зло ответила Маша. - Наши опоздали с наступлением. Петлюровцы предупредили их. Это прошла первая цепь. Сейчас будет вторая.

- Вот что, Маша, - тихо сказала ей Катя, - во что бы то ни стало мы должны предупредить своих, предупредить как можно быстрее, иначе петлюровцы нападут внезапно и перебьют всех.