- Как попала ко мне в карман эта дрянь?! Я вас научу охранять своего командира, скоты! Вон отсюда, сволочь!..

Петренко ринулся к выходу. Будённый пнул его ногой в спину и сам выскочил из палатки.

Когда палатка опустела, парнишка-комсомолец осторожно шагнул к выходу и, чуть-чуть приподняв уголок полотнища, выглянул наружу.

Вокруг было спокойно. Часовые стояли на своих местах.

Двигаясь, как тень, парнишка вернулся к красному знамени, проворно открыл железный сундук и, вынув портфель Буденного, сунул его в свою сумку:

- Теперь пора сматываться. Кажется, этот длинный жердь что-то пронюхал.

Схватив бумажку, парнишка быстро набросал записку: "До скорого свидания, товарищ Будённый. Как ни вертись, а от нас не увернешься, бандит. Твой конец близок. Черные мстители".

Заранее радуясь, представляя, в какую ярость придет командарм, Катя свернула записку треугольником и положила внутрь железного сундука.

Близилось утро. Часовые сладко дремали.

Весь будённовский лагерь спал крепким сном.

Бесшумно шагая между спящими красноармейцами, Катя благополучно пересекла поляну и по узкой извилистой тропке направилась в глубину леса. Здесь она без труда нашла тачанку командарма и, смело подойдя к караульному, сказала:

- Слушай, Сероштан, оседлай живее пару лучших коней: товарищ Будённый приказал.

- Чего там седлать, - лениво отозвался красноармеец, - два коня у нас всегда наготове, вон они под дубом стоят.

Красноармеец хорошо знал парнишку-комсомольца. Ничего не подозревая, он спокойно отвязал коней и передал их Кате.

- Бери и двигай!

Катя мигом вскочила в седло, взяла второго коня за повод и шагом поехала в сторону лагеря. Зная пароль, она без особого риска миновала последний пост и вскоре исчезла в лесной глуши...

Сероштан между тем возвратился к тачанке, раза два зевнул,

позавидовал тем, кому сейчас было разрешенно спать, и предался своим дальнейшим размышлениям...