Послеразвода сженой я былполнойцелкой. Яостался одинна один сэтимстремным городом,как мне тогдаказалось,полным похотливыхкрасавиц,готовыхсовокуплятьсяс утра доночи, нежно игорячо.Только я незнал как кним подойти ио чем с нимиговорить. Такя промаялсяпару месяцев,бродя вечерамипо барам свечнополустоящимфаллосом. Отженщин яшарахалсяили нес такуюдикую чушь,что порой самсебя непонимал.

  Вгрязномрусскомзаведении,ободранном и свечнымзапахомблевотины, яторчал чаще всего.Называлосьоно Russian Stakan, но всеназывали егопросто«Стакан», или«Стакашка». Апосещал я егочаще другихмест по однойпростойпричине: тампостоянноошивался мойстарыйшапочныйзнакомый,музыкант изКиева — Паша. ВСтакане мы сним как-тонечаянно столкнулись,он меняопознал, и мысблизилисьна почвечетырехбокалов пиваи двухшкаликовводки.

  Пареньобладалудивительнымсвойством — всеженщинылюбили егокак подружку.Он был мастерпосплетничатьи знал всехблядей в Стакане,вплоть до ихномеровтелефонов ирасписанияработы. Егозаписнаякнижка была желтымистраницамирусскоязычныхшлюхНью-Йорка.

  Увидев,как я маюсь,Пашаразжалобилсяи решилпомочь мне смоей целкой.Он долгоперебирал вумекандидаток,и, наконец,колесики сцепились.Из книжкибылиизвлеченыномер телефона,имя и внешниеданные. Паша,как и всесплетницы,был еще исводницей. Онсчастливоподмигивалмне схарактернымдля неговидом грустногоПьеро. Краскине жалелись.Оксана из записнойкнижкипредсталапередо мной вобликепрекраснойнимфы собложкиженского журнала.Я особенно некапризничал —был в отчаяниии готов навсе, толькобы размочитьсухарик. Пашатут жесвязался сней идоговорился,что япозвоню,когда онавернется вНью-Йорк.Оксана в тотмоментотдыхала воФлориде.

  Все тридня, пока онабыла воФлориде, яходил сам несвой ивоображалсебефотомодель сполнымнаборомтелесных запчастей.Особеннокрасочно япредставлялсебе большую,красивуюгрудь. Этоединственное,в чем я неошибся.