Ночью, когда эти ублюдки подстрелили Вирджила, была такая же гроза.

Темно, темнее, чем внутри сжатого кулака, струи дождя хлещут с востока, хлещут наотмашь, невидимые, пока их не осветит вспышка молнии.

Уайатт Эрп не особо замечал за собой склонность к рефлексии, но сейчас он понял, что чаще всего воспоминания пробуждаются от схожей погоды. А что тогда, в Тумстоуне? Почти сорок лет назад? Эта толпа трусов подстерегла Вирджила, работавшего инспектором и делавшего обычный полуночный обход. Они избили его и искалечили ему левую руку своей картечью. Своим предательством.

Сейчас Уайатт сам был в засаде, и его ночные прогулки едва ли были похожи на работу инспектора. Хотя у него в кармане и был жетон частного детектива, подарок от друзей из полиции Лос-Анджелеса, для которых он иногда выполнял кое-какие дела.

Не такие, как это.

Мотель Лоумэна в северной части шоссе Сан-Фернандо представлял собой дюжину глинобитных домиков, крашенных в розовый цвет. Два ряда по шесть домиков по краям засыпанного гравием внутреннего двора, крошечные прудики, временами отражавшие белые вспышки молний. Сегодня была среда, а тогда, в понедельник, покрытые зеленью предгорья Вердаго были освещены оранжевым закатным солнцем, придававшим величественный вид этой, по сути, маленькой убогой деревушке, в которую приезжали на свидания.