Кабинка, едва заметно покачиваясь, поднималась над кронами деревьев. Ларин взглянул вниз на качели. Двое пацанов старательно раскачивали свои люльки, стараясь взлететь выше полуокружности, но у них ничего не получалось: качели были с ограничителем.

– Без внутреннего ограничителя любой человек… или структура рано или поздно срываются, – не без подтекста заметил Павел Игнатьевич. – И летят потом в тартарары со свистом и ускорением.

– Вы про «Черных ястребов», похитивших тех чехов? – уточнил Андрей.

– Я про тех, кто за ними стоит… – Сделав весомую паузу, Дугин продолжил: – Надеюсь, ты уже понял, что действуют эти «ястребы» не от себя. Они обычные исполнители, которыми рано или поздно пожертвуют. Ведь судьба агента – лишь незначительное обстоятельство, зависящее от цели и масштабов операции. Ладно. Высоты, как я вижу, ты не боишься. Я уже переговорил с твоим инструктором по скалолазанию – очень тобой доволен. Да и с внутренним ограничителем у тебя все в порядке. Безрассудно рисковать не станешь.

– Хорошо, что мне не надо будет карабкаться на Эльбрус, – заулыбалась Лора.

– У каждого своя задача. А теперь слушайте и запоминайте…

Кабинка колеса обозрения, в какой-то момент замерев на самом верху, дернулась и медленно поплыла вниз. Поле обзора постепенно уменьшалось. Дугин, явно отстроивший план беседы еще загодя, гвоздил четкими тезисами, и инструкции его выглядели предельно точными и емкими.

– Начнем, Лора, с тебя. Я кое-что выяснил об этом инвестиционном фонде в Лимассоле. Классический кипрский офшор, этот фонд там только зарегистрирован. Какой-нибудь зачуханный офис с ленивым греком-юристом, который спит до обеда, а потом играет в нарды с соседом, таким же подставным лицом.