– Братва, он у пса пробовал! – с торжествующим видом во всеуслышанье объявил смотрящий.

На какой-то миг вокруг Станислава установилось оглушительное в своей тишине молчание. Дальше должен был последовать такой же оглушающий смех. Но Равшан так и не дождался, когда его дружки покатятся со смеху. Смотрящий и сидевший рядом с ним амбал всем своим видом требовали от них иной реакции. И они угрожающе загудели, испепеляя жертву презрительными взглядами. Уже не скрывая своего испуга, Станислав подался назад – в ожидании, что эта злобная масса, подобно грязевому селю, погребет его под собой. Но смотрящий не стал давить на него физически, предпочел добить морально.

– Как же так, такой здоровый мужик, и у пса пробуешь. У бабы пробовать надо. У бабы пробовал?

Наученный горьким опытом, Станислав промолчал. Но амбал ответил за него.

– И у бабы пробовал. А в бабе мужик был…

Он готов был и дальше продолжать в том же духе, но смотрящий его осадил.

– Баба у тебя есть? – спросил он.

Глянув на него, Станислав понял, что молчать не стоит, только хуже себе сделает.

– Есть.

– Жена?

– Была жена.

– Была. А куда сплыла?

– В морг.

И еще он понял, чем и как можно проложить выход из сложившейся ситуации. Уголовников нужно было напугать, тогда они отстанут.

– В морг?

– Да! В морг! – озлобленно, если не сказать, озверело повторил он. – Я ее туда отправил!

– За что?

– За третье предупреждение… Первое предупреждение – ничего, второе – тоже ничего, третье – убил!.. Политика у меня такая!

Станислав внимательно наблюдал за блатными и видел, что его угрожающие слова никого из них не напугали.

– И много ты людей-то порешил? – с плохо скрытой насмешкой спросил смотрящий.

– Много! – в бессильной ярости взвыл Станислав.

– А у пса сколько раз? – измывательски ухмыльнулся амбал.

Чем переполнил отнюдь не бездонную чашу терпения. Уже не контролируя себя, Станислав набросился на него и со всей силы обеими руками обхватил его голову, рванул на себя. Амбал попытался оказать сопротивление, но сил у него для этого не хватило. А Казимиров уже был близок к тому, чтобы свернуть ему шею.