
– Зачем ты так с ним? – испуганно и с осуждением покачал головой Арканыч. – Не по-людски это!
– А как по-людски?
– Поговорить надо…
– Говори, – кивнул Станислав и злобно глянул в сторону его подпевалы. – С ним и говори!.. Ваши места рядом, так что говорить можешь с ним, сколько хочешь, столько и говори!
– Ты что вытворяешь?! – взвился было Арканыч.
Но Казимиров дал укорот и ему. Схватил его за ухо и, как нашкодившего школьника, потянул к Щербатому, толкнул, подставляя ногу – споткнувшись, поверженный смотрящий упал точно на Помойку. Не прошло и минуты, как на них полетели матрацы со всем их бельем и вещами.
– Воду для чайка из унитаза брать будете, – ухмыльнулся Станислав.
Свои вещи он перенес на освободившееся место Арканыча. Теперь он стал в этой камере смотрящим. А кому не нравится – пусть подходит и говорит.
Но подошел к нему только один человек. И то – совсем по-другому вопросу. Это был Кологривцев, мелкий, но по своему важный чиновник из городской администрации. В свое время Станислав давал ему взятку, чтобы он ускорил процесс прохождения документов по бюрократическому кругу. Он тогда строил свой бизнес-центр, и, надо сказать, Кологривцев ему в этом здорово помог. Деньги взял, но отработал их сполна.
– Станислав Севастьянович! Рад вас видеть! – заискивающе улыбнулся бывший чиновник.
– А я тебя не очень, – барственно ухмыльнулся Казимиров. – Но все равно здорово!
Он пожал ему руку, но к себе на шконку подсесть не пригласил. Пусть постоит… Ему нравилось ощущать себя паханом пусть не большой, но камеры. Не зря же он похож на знаменитого сицилийского мафиози Тано Каридди. Не зря же у него есть сплоченная семья, которой позавидовал бы сам дон Корлеоне. Он не чувствовал себя выскочкой-самозванцем, потому что он всего лишь восстановил свой статус авторитета, которым обладал на свободе. А Кологривцев и на воле был «шестеркой», таковым он останется и здесь. Станислав нисколько не сомневался в том, что сможет помыкать не только им, но и всеми другими обитателями камеры. Впрочем, злоупотреблять он не станет…
