Чудом портфель был доставлен вместе с телом погибшего в госпиталь, а затем – в морг. Когда тело было опознано, портфель немедленно переправили в штаб службы безопасности в Берлин, так как банкир – Фрейхер Генрих фон Клаузен – являлся близким другом и помощником рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера.

Возможно ли, спрашивал себя Кальтенбруннер, чтобы средство, с помощью которого удалось бы добиться раскола, так страстно желаемого Гитлером, было уже у него?

Большие красные руки без устали барабанили по папке, в то время как их хозяин предавался размышлениям, куря сигарету за сигаретой. Все назначенные встречи были отменены, селектор отключен, срочные дела отложены.

Поздно вечером он послал за бригаденфюрером СС Вальтером Шелленбергом, шефом разведки и контрразведки, занявшим этот пост после того, как в августе прошлого года был арестован патриарх военной разведки адмирал Канарис. Шелленберга вытащили из дома почти в приказном порядке, что само по себе доставило Кальтенбруннеру некоторое удовольствие. В Шелленберге он не мог принять две вещи: во-первых, не скрываемую им склонность к расслаблению, что плохо увязывалось с основным требованием в его работе – бдительностью; и, во-вторых, что было куда более серьезным, – контакты, которые тот поддерживал со шведским графом Фольке Бернадоттом. Кальтенбруннер считал, что Шелленберг стремится убедить Гиммлера сместить Гитлера, возглавить рейх и искать возможности для заключения мира. Если дело обстояло именно так, в чем Кальтенбруннер не сомневался, то это в чистом виде измена, гнуснейшее предательство по отношению к фюреру, быть верным которому Шелленберг присягнул на веки вечные.

Эти мысли приводили Кальтенбруннера в ярость, которую усугубляла его беспомощность: он даже косвенно не мог обвинить в предательстве Генриха Гиммлера, если сам хотел остаться в живых. Возможно, когда-нибудь, при помощи Бормана, если Гиммлер зайдет слишком далеко...