Скажите, пожалуйста, — наконец ожил и задвигался Егоров, — водитель машины или кто-нибудь из числа пассажиров были вам знакомы?

Нет, — ответил я.

А как вы оказались в машине?

Остановил попутку. Попросил подвезти, — произнес я медленно.

— Откуда и куда? — быстро послал очередной вопрос Егоров.

Игра становилась опасной. Я чувствовал себя как на минном поле. Егоров не сводил с меня глаз. Я морщился, облизывал губы, делая вид, что мне трудно и больно говорить.

Я остановил машину около «Элекс-банка». Попросил отвезти меня в центр.

Водитель сразу согласился?

Да, он попросил «полтишку».

Пассажиры, которые сидели в машине, не показались вам подозрительными?

Нет. Я их толком и не рассмотрел. Они были у меня за спиной.

Вас не насторожило, что с набережной машина свернула в проулок?

Нет. Я плохо ориентируюсь в Москве. Я подумал, что так быстрее.

И что было потом?

Потом меня словно по башке грохнули… Вспышка. Грохот. Удар в голову.

Как образно вы рассказываете, — похвалил меня Егоров. — Приятно работать с людьми, которые умеют так складно и ясно обрисовать обстановку… Еще вопросик: у вас с собой были какие-нибудь вещи? Скажем, портфель, полиэтиленовый пакет или кейс?

Нет, — покрутил я головой, шурша бинтами. — Ничего не было. Я шел с пустыми руками,

Егоров остался не доволен таким ответом. Он опустил глаза, словно украдкой посмотрел на шпаргалку, лежащую у него на коленях, чмокнул губами, вздохнул и на выдохе спросил:

— Тогда, может быть, вы обратили внимание, какие предметы держали в руках или на коленях пассажиры?

— Нет, не обратил. А что случилось с машиной? — с безразличием спросил я. — Пары бензина?

Егоров дал мне вволю полюбоваться своим красивым лицом.

— Нет, не пары, — наконец ответил он. — Дело в том э-э-э… что среди обломков машины найдены… м-м-м… части самодельного взрывного устройства, которое находилось в черном кожаном кейсе. Оно сработало в тот момент, когда кейс открыли. Эквивалентно ста граммам тротила.