– Не знаю. Он не любил, когда кто-нибудь туда заходил. Даже уборщицу просил только протирать полы, не трогая ничего на полках и столе.

Ларин вынул из пачки сигарету.

– Ну что ж… – произнес он, – вам нужно будет составить фоторобот этого Бориса…

Дукалис и Волков осмотрели перевернутый верх дном кабинет Рыжова. На полу валялись книги, фотографии, сорванные со стен, бумаги из ящиков письменного стола и одежда из шкафа,

– Как после бомбежки, – прокомментировал Дукалис.

– Сейфа в комнате нет, – сказал Волков, – значит, деньги, если они были, хранились либо в столе, либо…

– Либо в шкафу под футболками, – подсказал Дукалис.

Он кивнул на валяющуюся на полу пару нераспечатанных футболок в целлофановых упаковках.

Обойдя остальные помещения квартиры, в кабинет вошел Соловец. Даши в детской уже не было, приехавшая по звонку милиционеров родственница забрала ее.

– Ну что там, Георгия? – обратился к коллеге Дукалис.

– В других комнатах ничего не тронуто. Похоже, преступник туда даже не заходил или только заглянул мимоходом.

– Значит, он нашел то, что его интересовало, здесь, – предположил Волков.

– Похоже, что так, – согласился Соловец.

Дукалис продолжал разбирать бумаги и книги, разбросанные по полу.

– Мужики, смотрите, дембельский альбом, – сказал он.

В руках у старшего лейтенанта оказался большой альбом с фотографиями, какие демобилизованные солдаты увозят с собой из части после окончания службы. Обычно это яркие, украшенные стихами и рисунками сборники, снимки в которых иллюстрируют нелегкие армейские будни.

– У меня есть такой же, – сказал Дукалис.

– Что же ты его ни разу не показывал? – спросил Волков,

Дукалис поморщился:

– Я там еще совсем салага.

Оперативники начали рассматривать альбом. На первой же фотографии они увидели хозяина ограбленной квартиры.Евгения Рыжова в армейской форме. Он сидел на скамейке в обнимку с двумя сослуживцами. Имя и фамилия каждого солдата были аккуратно написаны крупными буквами с завитушками.