– Почему сразу в физрука?

– Ну не знаю.

– В историка. Видный такой мужчина был, усики и бородка, как у мушкетера.

– Так, это интересно! – заинтригованно поежилась девочка.

И с ногами забралась на диван. Чуточку подумала и подвинулась, приглашая Настю сесть рядом.

– И что у вас было?

– Ничего. Я ему письма писала, в любви признавалась.

– А он?

– Письма-то я писала, но не отправляла. В ящик стола складывала. Пока мама их не обнаружила.

– Скандал, наверное, был, да?

– Откуда ты знаешь!

– Да знаю.

Карина встала, подошла к двери, закрыла ее на замок изнутри, вернулась на место. И с наивно-заговорщицким видом взяла Настю за руку.

– Обещай, что никому не скажешь! – по-детски серьезно и торжественно потребовала она.

– Между нами, девочками! Это клятва такая!

– Ух ты! Так вот, я в Макса влюбилась.

– Вау!

Настя постаралась забыть о своих годах и вспомнить, как вела она себя в двенадцать лет. Это позволило ей ощутить себя такой же наивной глупышкой, какой была Карина. Только общность интересов и состояния души могла по-настоящему сдружить двух влюбленных девчонок. А ведь Настя была влюблена в Вадима.

– Да, представь себе, влюбилась, – сокрушенно вздохнула Карина.

Она могла показаться комичной в своих детских страданиях – кому-то, но только не Насте.

– Представляю. А он?

– Сказал, что я маленькая. Но я же вырасту!

– Конечно, вырастешь!

– Между прочим, в старину в моем возрасте замуж уже выходили!

– Мой тебе совет: об этом никому не говори. Не так поймут. По личному опыту знаю.

– Ну, если по личному. Я же вырасту, такой же красивой, как мама, стану. А Макс на маму заглядывался.

– Да ну что ты!

– Да правда! Только мама об этом не знает. Мама бы его выгнала, если бы узнала. Он вообще знаешь каким бабником был!

– Каким?