Не успел он повернуться к выходу, как Хопкинс схватил его за воротник. Я услышал громкий крик ужаса: взломщик понял, что его поймали. Свечу снова зажгли. Несчастный пленник дрожал и корчился в объятиях сыщика.

-- Ну, милейший, -- сказал Стэнли Хопкинс, -- кто же вы такой и что вам здесь нужно?

Юноша овладел собой и старался казаться спокойным.

-- Вы, наверно, сыщик? -- спросил он. -- И думаете, что я имею отношение к смерти капитана Питера Кери? Уверяю вас, я к этому непричастен.

-- Это будет видно, -- сказал Хопкинс.-- Прежде всего, как вас зовут?

-- Джон Холпи Нелиган.

Я заметил, как Холмс и Хопкинс обменялись взглядом.

-- Что вы тут делаете?

-- Могу я надеяться, что вы не выдадите моей тайны?

-- Непременно выдадим. Еще бы!

-- В таком случае, какой же мне резон говорить?

-- Если вы не скажете, вам плохо придется на суде.

Юноша содрогнулся.

.-- Ну что же, скажу, -- промолвил он. -- Почему бы и не сказать? Но как мне отвратительна мысль, что это старое позорное дело снова всплывет на поверхность! Вы когда-нибудь слышали о Даусоне и Нелигане?

По лицу Хопкинса я понял, что ему ничего не известно об этом, но Холмс встрепенулся и сказал:

-- Вы имеете в виду владельцев Западного банка? Они обанкротились на миллион, разорили половину Корнуэльского графства, и Нелиган исчез.

-- Совершенно верно. Нелиган -- мой отец.

Наконец-то вскрылось нечто определенное. Но все же целая пропасть лежала между сбежавшим банкиром и капитаном Питером Кери, которого пригвоздил к стене его же собственный гарпун. И мы внимательно продолжали слушать рассказ молодого человека.