– Что за черт! – пробормотал пораженный охранник, возвращаясь в дом.

– Ложная тревога, – объявил он. – Померещилось!

Бирюков облегченно вздохнул, на щеках появился румянец, и бизнесмен вновь обрел утраченную важность.

– Впредь не допускайте подобных шуток! – сердито сказал он.

– Это была не шутка...

– Тем более! Считаете себя профессионалами, а сами шарахаетесь от любой тени! Я заплатил большие деньги...

– Вот что, друг ситный, – перебил Владислав, – если мы вас не устраиваем, то можем уехать прямо сейчас...

– Ребята, я пошутил, вы меня неправильно поняли, – засуетился перепуганный коммерсант. Перспектива остаться без охраны привела Леонида Владимировича в содрогание. Перед глазами возникло кошмарное видение: темный сырой подвал, раскаленный утюг, разъяренные кредиторы в компании уголовников со зверскими рожами...

– Не будем ссориться! – добавил он дрожащим голосом.

– Хорошо, – смягчился Владислав. – Теперь насчет профессионализма. Лучше поднять ложную тревогу, чем быть застигнутым врасплох.

– Да, да... конечно!

Старинные настенные часы показывали двадцать минут первого. В камине потрескивал огонь. Неровные языки пламени отбрасывали на стены причудливые блики. В углу на кушетке храпел Владислав. Миша Акимов с пистолетом в руках расположился в потрепанном кресле. Они решили спать по очереди. Шансов, что врагам Бирюкова известны его новые координаты, было ничтожно мало, однако расслабляться не следовало. «Если тебе хоть раз в жизни может понадобиться меч – ты должен носить его всегда», – вспомнил Акимов старинную восточную пословицу.

Миша прихлебнул из кружки остывший чай, пошарил по карманам в поисках сигарет и раздраженно смял пустую пачку.

– Проклятье! – вполголоса ругнулся он, вспомнив, что забыл захватить из Москвы пару блоков про запас. Рассчитывать на деревенский магазин не приходилось. В лучшем случае там окажется какая-нибудь гадость, от которой спекаются легкие и першит в горле. В город же Бирюков не поедет и их не отпустит. Судя по количеству запасенных продуктов, Леонид Владимирович не собирался вылезать из этой берлоги по крайней мере в течение месяца.