- Почитаю своей обязанностью доложить, что хвастать покуда нечем, сказал он. - Бумаг преизбыточно, а толку не вижу.

- Преступники не оставили следов?

- Нет, этого я отнюдь не утверждаю. Следов на десять ограблений хватит. Я, к примеру, обнаружил отпечатки пальцев. Господин Волжанин высказал небезынтересную идею об узлах на решетке. Узлы морские, так называемые "рифовые". Следовательно, можно предположить, что, по меньшей мере, один из грабителей сведущ в морском деле. Но что со всем оным прикажете делать? Картотеками регистрации уголовников мы не располагаем. Они разгромлены толпой еще в марте семнадцатого. Агентуры мы тоже лишились. Господин Дубовицкий считает агентуру позором для русской демократии... И наконец, учтите обстановку в Москве после амнистии, объявленной Временным правительством. Мы не успеваем не только ловить уголовников, но даже регистрировать преступления. Мы беспомощны. До революции мы знали: этот карманник, и он никогда не будет участвовать в ограблении. Этот - домушник, специалист по квартирным кражам. А нынче карманники занимаются бандитизмом, домушники идут на мокрые дела...

Я дал ему выговориться и достал из кармашка часы.

- А теперь выслушайте меня. Вы, уважаемый Петр Петрович, проговорили пятнадцать минут. - Я постучал ногтем по циферблату. - Ровно пятнадцать, и не сказали почти ничего, что бы представляло практический интерес.

- Позвольте... - начал было Борин, но я его оборвал:

- Нет, не позволю, Петр Петрович. Глубоко сожалею, но вынужден вам напомнить, что вы находитесь при исполнении служебных обязанностей и докладываете обстановку своему начальнику, заместителю председателя Московского совета милиции. На дальнейшее же попрошу учесть, что теперь вы будете работать непосредственно под моим руководством, так как расследование поручено мне. А я привык ценить время и не намерен выслушивать ваши мысли по вопросам, не имеющим касательства к розыску.