— Разве им, — я кивнул в сторону толпы, — не сказали об этом?

— Сказали, разумеется. Помощник коменданта объявил, что реликвии находятся в сохранности.

— В чем же дело?

— Они не верят, — сказал Дубовицкий и, помявшись, добавил: — Помощник коменданта для них не авторитетен.

— А кто же, позвольте полюбопытствовать, для них авторитетен?

— Архимандрит Димитрий, — извиняющимся тоном сказал Дубовицкий. — Я уже с ним беседовал…

— И что же?

— Мне посчастливилось его уговорить. Может быть, ему удастся успокоить людей… На него можно положиться…

— Я предпочитаю в подобных случаях полагаться только на пулеметы, Виталий Олегович.

Ловко увернувшись от брошенного кем-то камня, Дубовицкий пожал плечами:

— Воля ваша.

Из- за моей спины вывернулся некто в хорьковой шубе и пенсне на носу. Напористо сказал:

— Господин Косачевский, мне как репортеру «Русских ведомостей», — он протянул корреспондентский билет, — желательно бы задать вам один вопрос…

— Если позволите, первым вопрос задам я. Как вы ухитрились проникнуть через оцепление?

Некто в шубе польщенно осклабился:

— Смею уверить, это было не так уж трудно. Проявив некоторую изобретательность…

— Тогда вторично проявите свою изобретательность и проникните обратно. Это будет еще легче.

— Я протестую, господин Косачевский.

— Естественно.

— Позвольте… — Но Артюхин уже передавал его с рук на руки ближайшему солдату.

Дубовицкий, молча и неодобрительно наблюдавший эту интермедию, поморщился:

— Опрометчиво, Леонид Борисович. Как-никак, а «Русские ведомости» — голос независимой интеллигенции.

О «чистоте» голоса этой газетки можно было, конечно, поспорить. Но к чему? Ведь Дубовицкий не только «Русские ведомости», но и самого себя тоже причислял к стоящей над партийными раздорами истинно русской интеллигенции. Бывший присяжный поверенный считал, что ему и его единомышленникам предстоит объединить демократические силы и повести их… Вот куда именно, Дубовицкому было неясно: то ли ко всемирному христианскому братству, то ли к коммунизму, то ли к конституционной монархии с либеральным профессором на престоле.